?

Log in

No account? Create an account
losew [entries|archive|friends|userinfo]
losew

Locations of visitors to this page

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Links
[Links:| Ссылки на мои рассказы ]

Багряные скалы (1) [Apr. 9th, 2012|09:34 pm]
losew
[Tags|, , ]



Владимир Фромер писал:

В шестидесятые годы в Израиле пользовалась особой популярностью песня "Красная скала".
"Там за пустыней, за горой, Есть место, как о том гласит молва, Откуда не пришел еще живой, Зовут то место Красная скала..."
Песню эту запретили, чтобы не будоражила воображение. Она не звучала по радио. Не исполнялась на концертах. Бродягой шлялась по дорогам, появлялась на школьных вечеринках, надолго задерживалась в военных лагерях.
Красная скала - это Петра, легендарная столица Набатейского царства, просуществовавшего до начала второго века, когда наместник Сирии Корнелий Пальма по указу императора Траяна превратил "относящуюся к Петре Аравию" в римскую провинцию. Давно исчезли набатеи, номады семитского происхождения, не изменившие арамейской культуре и потому уничтоженные воинственными приверженцами пророка Мухаммеда.
Но остался высеченный в скалах удивительный город, избежавший тлетворного влияния времени, сохранивший дикое, первозданное очарование.
...Меиру было пятнадцать лет, когда кто-то из друзей подбил его на экскурсию в район знаменитых медных рудников Тимны. Броская красота соломоновых столбов произвела впечатление, и Меир не мог оторвать от них глаз. Как вдруг он услышал голос экскурсовода: "То, что вы видите - ничто по сравнению с Петрой".
Позднее Меир записал в своем дневнике: "Что-то дрогнуло во мне, когда я впервые услышал дразнящее, пленительное слово "Петра". Но потом, постепенно, штрих к штриху, образ к образу, стала вырисовываться легенда, настолько призрачная и далекая, что навсегда должна была остаться дивной сказкой - и не более.
Прошло несколько лет. Изменились реалии. Невозможное стало возможным. Тогда и дала о себе знать, как старая рана, давняя мечта. Она ожила во мне, и я не знал покоя до тех пор, пока не решил: пойду, и будь, что будет. И мне сразу стало легче".
В Петру его сопровождала давняя приятельница Рахель Сабураи. Боготворившая Меира, она была готова идти за ним хоть на край света. Впрочем, как и многие другие.
Четыре ночи и три дня длился их отчаянный поход. И они добрались до цели. И шесть часов провели среди варварского великолепия древних дворцов, высеченных в скалах цвета крови, покрытых узорными надписями на мертвом языке.
И вернулись, чудом обойдя посты легионеров, избежав встречи с ненавидящими Израиль бедуинскими кочевниками.
Так Меир Хар-Цион положил начало рыцарской традиции, просуществовавшей в израильской армии многие годы.
Когда Данте проходил по улицам Вероны, то жители города долго провожали его глазами. Им казалось, что они видят на его лице отблеск адского пламени. Приблизительно с таким же чувством смотрели бойцы на Хар-Циона.
Он побывал в Петре и вернулся живым...
И вот начались походы в Петру сначала бойцов сто первого отряда, а затем парашютистов. Это было похоже на повальное безумие, на попытку сумасшедшего художника расписать красками неистово пылающий закат.
Скала-молох требовала все новых и новых жертв. Бойцы - лучшие из лучших - погибали на пути в Петру или при возвращении. Легионеры, знавшие о странном ритуале израильских парашютистов, устраивали засады. Лишь немногим удавалось побывать ТАМ и вернуться. Но зато они сразу как бы вступали в замкнутый, почти кастовый "рыцарский орден". На них смотрели как на титанов, для которых не существует невозможного. Они стали легендой армии, создававшей героический эпос, охвативший все годы существования Израиля.
Меир, терявший товарищей, не раз сожалел, что это он положил начало кровавой традиции.
По следам Хар-Циона, например, отправились двое его бойцов Дмитрий и Дрор...




Большинство событий и людей, описанных здесь и далее- реальны. Но, все же не стоит требовать  документальной точности, это глубоко художественное произведение и многое из описанного, плод моей фантазии.  Почти каждому из реальных героев я изменил что-нибудь одно: имя, фамилию или кличку, оставив лишь нескольких под своими настоящими именами.

Лежит мое сердце на трудном пути,
Где гребень высок, где багряные скалы...
Ю. Визбор

Май 56ого.

Жук грузно пролетел сквозь решетку на окне. Толстый, похожий на набитую парашютистами «дакоту», он снизился, заложил вираж и перешел в горизонтальный полет. Казалось, вот-вот в боку у жука откроется дверца, и вниз посыплются десантники, раскрывая над собой купола парашютов.
По дуге обогнув камеру, жук со всей дури шмякнулся об железную дверь, закувыркался и рухнул на пол.
Дмитрий, чуть повернув голову с интересом следил за всеми пертурбациями насекомого. Вспомнилось, что этих жуков в Израиле называют «хомейни».
Тем временем жук захлопнул половинки панциря, и приготовился встретить любую опасность. Убедившись в отсутствии оной, жук снова приподнял свою броню, аккуратно сложил крылья и уполз под кровать.
За окном громко затарахтел сверчок.
Дмитрий зевнул и уткнул взгляд в грязноватый потолок. Рифленый отпечаток армейской бутсы чернел на штукатурке, прямо над кроватью. Какой-то озверевший от безделья узник видимо подбрасывал ботинок снизу, чтобы оставить следы на потолке.
Яркий свет лампы прикрытой «намордником» резал глаза. Дмитрий надвинул на лицо берет и попытался задремать.
Сон не шел.
Мысли в голове тянулись безрадостные и тоскливые.
Саднило  простреленное бедро. Где-то под повязкой ныли фаланги безымянного пальца. Несуществующие фаланги. Доктор так и назвал эти странные боли - «фантомными». От пальца остался жалкий огрызок, да и вся пятерня потеряла «товарный вид».

С одной стороны он добился того, чего хотел. Исполнил мечту. Прикоснулся к запретному. Оказался принятым в касту посвященных. Как Бар-Цион. Салаги в роте будут глядеть на него с восхищением, да и не только салаги. Не один ветеран, поглядев на фотографии завистливо вздохнет.

Жаль только, что фотографы из них с Двиром оказались никудышные, перемудрили немного со всеми этими «выдержками», «диафрагмами», но это мелочи.
Простреленное бедро и покалеченная рука – ерунда. Да и завтрашний суд не страшен. Батальонное начальство отмажет. У десантников не принято вываливать напоказ грязное белье. Потом, когда он вернется в строй, влепят, конечно, по самое «не горюй», но на суде прикроют.
Он счастливчик, особенно если сравнивать с теми пятью, что рискнули в августе пятьдесят третьего.

Но на душе все равно погано скребли кошки. Как только он забывался в коротком сне, звенел в ушах крик Двира: «Прикрываю! Пошел!». Мерещились команды на арабском, выстрелы. Иногда снилась пустыня, жгучее солнечное марево... красная пыль... обманчиво-сонная змея-цефа шуршала по песку.
На месте Двира мог оказаться и он сам, но так уж легли карты... или звезды... или кто-то там, на небе распорядился... . Да и кто мог подумать, что этот кретин  Адам откажется? Хотя, какая теперь разница?
За дверью послышались шаги. Ключи зазвенели. Кто-то заглянул в глазок. Потом замок лязгнул и дверь приоткрылась. В темноте коридора различалась худощавая подтянутая фигура, позади маячил военный полицейский в белой каске.
Дмитрий поднял голову, щурясь от слепящего сияния лампы.
У двери стоял Бар-Цион.
Ротный шагнул вперед на свет. Пыльная куртка-американка, без знаков различия, пыльные штаны и грязные ботинки. Наверное, приехал прямо с учений, кажется там сейчас рота.
- Только не долго, - буркнул из коридора полицейский и захлопнул дверь.
Бар-Цион неторопливо оглядел камеру и угол его губ пополз вверх, обозначая кривую ухмылку.
Вскакивать и приветствовать ротного по уставу Дмитрий не собирался. В роте были не такие отношения. Но он все же уселся на кровати, пристроив поудобней больную ногу.
Бар-Цион невозмутимо покачивался с пятки на носок, изучая Дмитрия цепкими черными глазами.

- Ну, Фридман? – бросил он, наконец, - Как погуляли? Понравилось?
Дмитрий неопределенно шевельнул здоровой рукой. Ротный был не тем человеком, с кем он стал бы вести дружеские беседы.
Бар-Цион не вынимая рук из карманов потянулся, подавил зевок и негромко произнес:
- Мне понравилось... правда, давненько это было...
Дмитрий только понимающе кивнул. Еще бы ему не понравилось. Бар-Цион – редкостно везучая сволочь. Он просочился, словно вода между пальцами. Да еще не один, а с девушкой. Причем Рахель была старше его на восемь лет. Интересно, подумал Дмитрий, было у них там что-нибудь..., уж наверняка Меир своего не упустил...
Ротный тем временем прошелся по камере, изучил отпечаток ботинка на потолке и вдруг бросил:
- Скольких из них вы убили?
- Думаю, троих... – ответил Дмитрий, - следопыта... парочку легионеров...
Бар-Цион помолчал, потом шагнул к кровати.
- Тебя ведь уже предупреждали, верно? Завтра скажешь, что выполнял секретное задание. Как обычно: патрули, пути снабжения, опорные пункты. Спросят о подробностях, свали на Двира, он сержант, из вас двоих старший по званию.
- Я понял, - кивнул Дмитрий.
- Молодец. - Ротный снова покачался с пятки на носок, - Ты не расслабляйся. Вернешься, огребешь сполна.
- Есть не расслабляться! – Дмитрий полушутливо вытянулся.
- До завтра, - бросил Бар-Цион и шагнул к двери. Пнул ногой гулкое железо. По ту сторону завозились, зазвенели ключами. Дверь приоткрылась.
Бар-Цион вдруг повернул голову к Дмитрию и подмигнул:
- Добро пожаловать в клуб!
Ротный плечом отодвинул полицейского и вышел в коридор.

Дмитрий снова откинулся на матрац. За окном стихали привычные звуки военного лагеря. Интересно, мелькнуло в голове, сколько солдат дрыхло на этом драном тюфяке... турецких, английских, теперь вот израильских...
Он почему-то вспомнил тот день, когда впервые услышал о Бар-Ционе. Их, совсем еще зеленых солдат НАХАЛя*, дернули  в окопы прямо с сельскохозяйственных работ. Назревало очередное осложнение на границе с Сирией. Соседям не понравились работы по осушению озера Хула и окружающих болот.
Два дня с Голан в Галилею со страшным воем летели «чемоданы». Разрывы шарахали где-то позади, в тылу, откуда бухала в ответ батарея 155 миллиметровых гаубиц.
К вечеру второго дня все стихло. Сирийцы успокоились. На утро Голанские высоты  снова превратились в пасторальные холмы. Внизу, в долине камикадзе-кибуцники вывели в поля свои обшитые листами брони трактора и принялись наверстывать упущенное.
Пехота загорала в траншеях. Солдаты  курили, травили байки, резались в карты и в шешбеш, гадали, когда их отпустят по домам. К полудню над позициями повисло невидимое напряжение. Забегали и засуетились офицеры. У штабного блиндажа блеснуло на солнце зеркало, кто-то торопливо брился. В тупиковом ответвлении траншеи, служившей полевым сортиром, мелькали лопаты, устраняя источник «благоухания».
- Зуб даю, - Адам ткнул Дмитрия локтем в бок, - начальство едет. Ради кого-то другого хрен бы стали дерьмо присыпать.
Никто с этим утверждением не спорил, но увидеть самого начальника генерального штаба они как-то не ожидали.
Даян неторопливо шел по обратному склону холма, скрытый от глаз сирийцев каменистым  гребнем. Он что-то оживленно обсуждал с сопровождающими его офицерами. Единственный глаз живо поблескивал под козырьком фуражки.
Молодые солдаты с интересом пялились на генерала. И только взводный сержант Арье Гилад, в оригинале грузинский еврей Георгий Гатиашвили, а для близких друзей просто Гоша сидел на снарядном ящике и невозмутимо стругал ножом ветку оливы.
Когда Даян и сопровождающие офицеры скрылись в штабном блиндаже и солдаты начали расходиться, Гоша ухмыльнулся и проворчал:
- А ведь Бар-Цион когда-то обломал Даяна, да еще и при всем начальстве...
К сержанту молодые солдаты относились с уважением. Арье, то бишь, Гоша, был человеком бывалым, всегда имеющим в запасе какую-нибудь интересную историю. А тот факт, что сержанту довелось послужить в подразделении 101 под командованием людей вроде Арика Шарона, превращал его в глазах "молодых" в существо, если не божественное, то, безусловно приближенное к Олимпу.
Вокруг сержанта сразу же образовался кружок слушателей.
Тот сунул нож в ножны и продолжил:
- Случилось это внизу, у моста Дочерей Яакова. Года полтора назад. Даян тоже на позиции приехал. Шлялся по траншеям, а рядом с нами остановился. И вдруг увидел орла в небе. Орел нарезал круги прямо над нами, красиво так... охотился, наверное. Ну и Даян решил поохотиться. Взял у меня «чешку»**, вскинул вверх.
Сержант поднял взгляд на слушателей и оглядел их внимательными карими глазами.
- И чего? – не выдержал кто-то.
- Ничего, - ухмыльнулся сержант, - Бар-Цион стоял рядом со мной, и вдруг шагнул вперед, винтовку Даяна за ствол сцапал и вниз опустил.
У Даяна единственный глаз чуть не выпал, а Бар-Цион ему, мол, не так уж много орлов в нашей стране...
Ну, Даян, как рявкнет: Фамилия!?!!!
Бар-Цион вытянулся и спокойно ему отвечает: Меир Бар-Цион.
Тут Даян сообразил, что если при всех ему всыплет, окажется в дурацком положении, ну и бросил только, мол, ты прав Бар-Цион. Вернул мне винтарь и пошел дальше.
Парни заулыбались, восхищенно зацокали языками.

На закате они с Адамом стояли на посту. Обсудили поступок Бар-Циона, сошлись во мнениях по поводу того, что у них духу бы не хватило у самого Даяна из рук винтовку хватать.
Далеко внизу, подсвеченный багровым светом заката чернел мост Дочерей Якова. Точнее то, что от него осталось.
На вопрос Дмитрия о названии моста, Адам только пожал плечами. Он хоть и «сабра»***, но про мост слышал лишь, что в сорок шестом бойцы ПАЛЬМАХа рванули его, вместе с остальными, в Ночь Мостов****.

Когда-то мост был красивым каменным сооружением, но прошедшие века его сильно потрепали, центральный пролет обрушился. Потом на старые опоры уложили новые стальные балки с деревянными перекрытиями. Затем мост взорвали. То, что осталось от балок и настила бесполезно ржавело на противоположном сирийском берегу.
Дмитрию нравилось копаться в истории, узнавать о тех местах, где побывал. В этом Эрец Исраэль сильно отличался от Советского Союза. Истории последних столетий, здесь как бы и не существовало, стоило чуть копнуть, и ты сразу проваливался, словно в колодец, в глубину  веков и эпох. Крестоносцы, персы, византийцы, римляне, иудеи, финикийцы, набатеи. Все переплеталось словно клубок ниток, распутывая который у Дмитрия всегда сладко ныло под ложечкой.
Название моста заинтриговало Дмитрия, да и заняться на посту все равно было нечем. С полчаса поломав голову они пришли к выводу, что без Торы здесь не обошлось. Адам даже вспомнил, что у Иакова вроде была дочь, но только одна. Проходивший мимо религиозный солдатик-связист факт подтвердил, вот только понесло солдатика, как на проповеди.
Дмитрий вообще-то был не против послушать. Когда он учился в школе в Кфар Сабе, слишком плохо знал иврит, что бы понимать уроки Торы, а позднее в кибуце Пятикнижие уже никто не вспоминал.
Адам же послушав об изнасиловании дочери Иакова Дины и печальной участи жителей Шхема, начал откровенно зевать. А минут через десять он невзначай подошел к полевому телефону, покрутил ручку, подул в трубку, растеряно развел руками  и сообщил солдатику, что связи нет.
Тот сразу подхватился, и, попрощавшись, пополз из траншеи проверять провод. Адам тихонько воткнул отключенный провод обратно в телефон и пробормотал в том духе, что трындеть не мешки ворочать.
История с названием моста так и осталась без ответа.


Жук выбрался из-под койки, расправил крылья, немного погонял их на холостом ходу будто прогревал моторы, а затем взмыл в воздух. Пролетая мимо висящей на спинке стула парадной формы он замедлил ход, словно изучал нашивки, но крылатый значок парашютиста его не заинтересовал и жук плавно, с достоинством умчался в ночную тьму.
Сон не приходил.
Он подумал о матери. Она ведь до сих пор ничего не знает. Да и не поймет, наверняка. Отец, тот понял бы. Подумаешь – самоволка. Сам-то он одиннадцать лет отслужил от звонка до звонка. С сорок второго и по самый их отъезд, в пятидесятом. Война, потом служба в Германии, в Польше. Три ранения. Эх, батя, батя... как же так получилось...
Остаток ночи он пролежал без сна, пялясь в потолок. Даже мысли все куда-то делись. В голове было пусто.
Когда за окном посветлело, он встал, умылся. Военный полицейский принес ведро теплой воды, бритву и зеркало. Пока Дмитрий брился, он стоял рядом. Это был молодой улыбчивый парень, совсем не похожий на дежурившего ночью.
- Не боись, не зарежусь... – мрачно буркнул Дмитрий.
- Дык... инструкция... – парень улыбнулся, показав белоснежные зубы.
- В задницу твою инструкцию, - проворчал Дмитрий, - отвали, мешаешь.
Полицейский снова улыбнулся и отодвинулся к двери.
Побрившись, Дмитрий надел парадную форму, повязал галстук, одернул китель, тщательно натянул берет.
Сел на кровать, вытянув больную ногу.
Через четверть часа в дверях лязгнул замок, тот же полицейский заглянул и сделал приглашающий жест:
- Машина подана.
Грузовичок-«командкар» мирно тарахтел мотором. Его подсадили, втянули в кузов, под брезентовый тент. Двое  конвойных сели по бокам.
Ехали не долго.  Командкар остановился у большого блочного барака с часовыми у дверей. Чуть в стороне курила кучка офицеров. Он узнал мощную фигуру комбата и худощавую жилистую – ротного.
Его провели в зал, посадили за барьером между двумя полицейскими.
Вскоре снаружи послышалась возня, крики. Дверь распахнулась, на мгновение мелькнул взъерошенный человек в капитанских погонах. На его плечах повисли двое полицейских, но он все равно отчаянно ломился в зал. Перекошенное гримасой лицо казалось белее, чем оштукатуренная стена.
- Пустите меня! - выкрикнул он.
На помощь полицейским подоспели еще двое. Совместными усилиями они выставили нарушителя спокойствия.
- Мой брат! – донеслось из-за дверей.
Дмитрий уныло свесил голову. Он узнал капитана, это был брат Двира. Ему-то чего здесь понадобилось? Он же все ему рассказал, еще тогда в госпитале...
Судьи, обвинитель и защитник расселись по местам. Скамейку первого ряда заняли его командиры: комбриг - Арик Шарон собственной персоной, командир батальона Давиди и ротный Бар-Цион.
Майор с эмблемой прокуратуры на шевроне, помещавшийся слева от судьи,  поднялся на ноги и крикнул:
- Встать! Суд идет!

Продолжение следует...



* НАХАЛь - пехотные подразделения израильской армии, в те годы, в основном, комплектовавшиеся из кибуцников. Служба в НАХАЛе чередовалась с сельскохозяйственными работами.
** "Чешка" - Так в Израиле называли винтовки Маузер К98 закупленные в Чехословакии.
*** Сабра - так называют уроженцев Израиля, так же это растущий на кактусах плод, покрытый множеством мелких колючек снаружи и сладкий внутри.
**** Ночь Мостов - в ночь с 16 на 17 июня 1946 года бойцы ПАЛЬМАХа взорвали 11 мостов вдоль всех границ тогдашней Палестины, нарушив снабжение подразделений английской армии.




LinkReply

Comments:
(Deleted comment)
[User Picture]From: losew
2012-04-10 06:58 am (UTC)
Спасибо, продолжение будет :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: winterrain81
2012-04-09 08:46 pm (UTC)
Спасибо! Очень интересно
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: losew
2012-04-10 06:58 am (UTC)
Пожалуйста :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: gugi4
2012-04-10 07:07 am (UTC)
ну вот.. моя работа парализована... буду ждать продолжения
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: losew
2012-04-10 07:28 am (UTC)
Спокойно, работа важней :)
А продолжение будет, ближе к концу недели.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: syuzani
2012-07-11 09:55 pm (UTC)
Очень интересно! Я так не умею писать красиво о простом, но я в армии никогда и не была... сейчас буду читать продолжение. Текст затягивает!
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: losew
2012-07-12 06:42 am (UTC)
Спасибо :) тут вопрос в тренировке :) затоу меня не получается писать ни очем кроме простого. :( с философией я не дружу.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: catherine_catty
2013-03-25 08:06 pm (UTC)
"Там за пустыней, за горой, Есть место, как о том гласит молва, Откуда не пришел еще живой, Зовут то место Красная скала..."

А дальше как?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: losew
2013-03-25 08:55 pm (UTC)
К сожалению Владимир Фроммер не перевел остальное, но есть несколько других вариантов.

Русский перевод:

Легенды рассказывают, что за горами и за пустыней
Есть место, откуда никто ещё не вернулся живым,
И оно называется Красная скала.
Красная скала. Красная...

Трое вышли на закате солнца
В сторону пылающих гор Едома,
С собой у них была карта, фляга и вековечная мечта.
Они направились к Красной скале.
О, Красная скала. Красная...

Первым шёл следопыт.
Он поднял голову к высоте, к звёздам,
Но в глазах его была Красная скала.
О, Красная скала.

Они остановились между камней на дне пересохшей реки,
И у одного из них вдруг вырвались слова мечты: «Я вижу её белое лицо!»
Другие ответили: «Скала красная».
О, Красная скала.

Катящееся солнце било по их головам,
Они вдыхали огненную пыль пустыни,
И вдруг кровь застыла у них в жилах:
Они увидели Красную скалу.
О, Красная скала!

Стрельба была короткой.
— Я ранен, — прохрипел один и умолк.
Его товарищи произнесли губами, забитыми пылью пустыни:
— Мы дошли до Красной скалы.

Рассказывают легенды, что за горами и за пустыней
Есть место, откуда никто ещё не вернулся живым,
И оно называется Красная скала.
Красная, красная скала.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%B0_(%D0%BF%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8F)

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

Молва людская свой ведет рассказ,
как за горами, за песчаными,
Прокладывали тропку ту не раз,
И оставались безымянными

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

С закатом в путь пустились налегке,
Со старой картой сон сверяя свой.
Три фляги, три мечтанья в рюкзаке.
И гор Эдома затаённый вой.

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

По тропам звезд в небесной глубине,
выстраивая в тех песках судьбу,
Глаза теряли выходы вовне,
И видели лишь Красную Скалу.

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

В просвет камней ущельного Нигде
Ты вглядывался, отвергая сон.
Внимали камни в тесной череде
Бледнеющей полоске рыжих гор.

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

Свой круг впечатав в очередность дня,
Светило оставляло их мечты.
Песчаный жар пустынного огня
Не заслонил величья красоты.

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

Там жизни шов застрочен был не раз,
В молчаньи пыльном у подножья гор.
Обретший осязаемость прикрас
Пыланья скал ты принял приговор.

Ой, Скала Эдома та, Красная Скала....

Молва людская свой ведет рассказ,
как за горами, за песчаными,
Прокладывали тропку ту не раз,
И оставались безымянными
http://botinok.co.il/node/71908

Edited at 2013-03-25 08:56 pm (UTC)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: catherine_catty
2013-03-25 09:11 pm (UTC)
Спасибо.
Вариант Фроммера все равно лучше.

Изучила условия доставки книги.
А в Россию книги шлют?
Меня смущает то, что "При выборе формы оплаты кредитной картой, наш Администратор связывается с вами по телефону для уточнения реквизитов. Нет необходимости оставлять данные кредитной карточки в Интернете." Это они, что из Израиля в Москву звонить будут?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: losew
2013-03-25 09:43 pm (UTC)
Я не знаю. Погодите пока, я в среду(у нас сейчас праздники) узнаю, какие есть варианты пересылки в Россию и напишу.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: catherine_catty
2013-03-26 04:17 pm (UTC)
Спасибо.
Я уже думала скооперироваться с товарищами, там были еще желающие из Москвы.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: catherine_catty
2013-03-26 07:51 pm (UTC)
Отбой!
Сестра моего ЖЖ-шного знакомого собирается в Израиль. Он попросил ее купить две книги, в расчете и на меня.
Спасибо.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: losew
2013-03-26 08:16 pm (UTC)
Не за что. Рад, что все получилось :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: iskatel
2013-08-15 02:27 pm (UTC)
Хорошо написано.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: losew
2013-08-15 05:39 pm (UTC)
Спасибо!
(Reply) (Parent) (Thread)